Любимец Магомета, эмблема «влюбленных в себя» — нарцисс.

Нарцисс — цветок у нас довольно редкий. Мы встречаем его обыкновенно на Пасху в цветочных магазинах: в корзинах для подарков или в отдельных горшках, а весною — в тех садах, где имеются зимующие в грунте растения; но за границей это — один из излюбленнейших цветов.

Его грациозные белые двойные, снабженные двойным золотисто-желтым и красным бордюром цветы, качающиеся на легком, как у тростника, стебле, чрезвычайно изящны. Продетые в петлицу сюртука, они имеют вид какой-то орденской розетки, и потому в Париже их часто носят любители таких украшений. Они отличаются также очень приятным, несколько напоминающим гиацинт запахом, который имеет немало поклонников и особенно поклонниц.

Научное его название — Narcissus poeticus. Первая его половина происходит от греческого глагола «narkao» (одурманивать, ошеломлять), так как запах его действительно может иногда вызывать у людей нервных головную боль, а вторая — «поэтический», оттого, что он был так много воспет поэтами всех стран и веков, как ни одно, исключая разве только розу.

Сам Магомет сказал про него: «У кого два хлеба, тот пусть продаст один, чтобы купить цветок нарцисса, ибо хлеб — пища для тела, а нарцисс — пища для души».  А персидский царь Кир прозвал его «созданьем красоты — бессмертною усладой».

Им также восхищались Шекспир, очаровательно описавший его в своей трагедии «Буря», Эдгар По, описавший его как один из цветов той «долины многоцветных трав», где ему удалось испытать райскую любовь. А у Шелли в его «Мимозе» мы находим такое описание:

«Любовью тюльпан и горчанка зажглись,
И дивный красавец, влюбленный Нарцисс,
Расцвел над ручьем и глядит на себя,
Пока не умрет бесконечно любя…»

Причиной такого всеобщего им восхищения являются отчасти сама красота и изящность цветка, а главное, как нам кажется, сложившийся про него еще в глубокой древности миф, сделавший его имя нарицательным; назвать кого-либо «нарциссом», как известно, все равно, что сказать: этот человек влюблен сам в себя.

О происхождении этого мифа древние греки рассказывали следующее:

«У матери всех богов, царицы неба Юноны, была любимая наперсница, горная нимфа по имени Эхо. Ей богиня доверяла все свои сердечные тайны, с нею делилась всеми своими впечатлениями, словом, это был ее ближайший и вернейший друг.

Но Эхо оказалась фальшивой и вероломной. Она находилась в тайных сношениях с мужем Юноны — Юпитером и старалась всячески укрывать все его проделки.

Когда Юпитер отправлялся к товаркам Эхо, горным нимфам, она умела так занять забавными рассказами ревнивую Юнону, что часы пробегали незаметно…

Но однажды Юнона заметила наконец ее хитрость и пришла в такой гнев, что тотчас же лишила ее языка.

«С глаз долой, мерзкая обманщица! — крикнула ей разгневанная мать богов. — Пусть отныне отнимется у тебя язык, которым ты сумела так меня очаровать! Я окажу тебе только одну милость: ты сохранишь способность повторять последний слог слова кричащих тебе о чем-нибудь людей».

И вот с этих пор опечаленная нимфа Эхо удалилась в лес, где живет и теперь и повторяет последний слог слова или последнее слово речи, с которой мы к ней обращаемся.

Но, живя уединенно в лесу, окруженная скалами, Эхо с трудом переносила одиночество и старалась всячески найти себе кого-нибудь, кто бы ее полюбил.

Однажды лесом проходил цветущий юноша, сын речного бога Кефисса, красавец Нарцисс, которому было предсказано, что он достигнет глубокой старости только в том случае, если никогда не познакомится с собой, никогда не увидит своего лица, что в те времена было нетрудно: никаких зеркал еще не существовало, и видеть себя можно было разве только в спокойной воде.

Увидав Нарцисса, Эхо безумно в него влюбилась и старалась всячески его увлечь. Но Нарцисс не поддавался и оставался совершенно холоден к ее ласкам. Тогда Эхо в отчаянии обратилась с мольбой к богам и просила сжалиться над нею и наказать Нарцисса за такую бесчувственность. И растроганные боги услышали ее моление и наказали его.

Почувствовав однажды сильную жажду, он остановился на краю чистого и спокойного, как зеркало, источника и, нагнувшись, хотел было напиться; но тут в первый раз в жизни увидел свое прелестное изображение и так был пленен его красотой, что влюбился в себя и, будучи не в состоянии ни на минуту оторвать от него более глаз, зачах от любви, зачах и поблек, как цветок.

Однако милосердные боги не дали ему совсем погибнуть, а превратили его в прелестный цветок, который замечательно красив, чудно благоухает и венчик которого так и клонится книзу, как бы желая еще раз полюбоваться собою в воде…»

Овидий так говорит, описывая эту легенду в своих прелестных «Метаморфозах»:

«Он сам собой любуется, окаменев от удивления. Навек застыв, как дивное изображение из паросского мрамора, он не наглядится на все, что находит в себе прелестного».

По другому сказанию, у Нарцисса была сестра-близнец, которая так на него походила, что отличить их друг от друга не было никакой возможности, тем более, что она и одевалась одинаково с ним и так же страстно увлекалась охотой. Сестру эту он любил до безумия, но вдруг она умерла.

И вот, оставшись один, чтобы хоть сколько-нибудь утишить свое горе, он стал ходить к источнику и смотреть на свое изображение, которое напоминало ему образ любимой сестры.

Однако, чем больше он в него всматривался, тем тяжелее чувствовал потерю и, наконец, в минуту глубокого отчаяния не выдержал и бросился в воду, как в объятия дорогого ему, бесценного существа…

Немецкий поэт Исидор Ориенталис, глядя на нарцисс, восклицает:

«Эта стройная фигурка, эта чудная головка наклоняется к себе и, блестя вечной красотой, как бы ищет источник».

Вследствие всего этого нарцисс у древних греков был цветком умерших, цветком погибших, и этой эмблемой он является часто в древнегреческой мифологии.

Так, из него плели себе венки фурии — богини мести и возмездия; им забавлялась Прозерпина в то время, как ее похитил Плутон; его же рвала Европа в то время, когда Юпитер, превратившись в белого быка, приблизился к ней и увлек ее на остров Крит…

О существовании нарцисса у древних римлян говорится только у Плиния, который описывает три его вида, и главным образом желтый, родиной которого может считаться юг Европы, особенно Португалия.

Из его цветов римляне плели венки и украшали себя во время пиршеств или при возвращении с войны с победой. Изображение его неоднократно встречается на стенах Помпеи.

Из других древних народов интересовались и до сих пор интересуются им китайцы, у которых этот цветок играет важную роль в новогодних церемониях. Особенно много его разводят в Кантоне, где держат в стеклянных чашках с водой и песком или с небольшими камешками. Помещенная в такие скромные условия, луковица нарцисса дает прекрасные пахучие цветы и цветет долгое время.

На Новый же год цветок этот считается обязательным иметь в каждом доме. Им украшаются алтари богов, его носят во всех торжественных в этот день процессиях.

Из европейских стран восточный нарцисс попал прежде всего в Англию, куда он был привезен в 1570 году, немного ранее царствования Елизаветы, при которой вошел в большую моду. Прислан он был из Константинополя великому лорду Казначейства, большому любителю цветов, и был разведен им в знаменитом в то время саду его поместья на берегу Темзы. Сад этот особенно славился множеством акклиматизированных в нем растений. Но здесь, конечно, он являлся совершенным чужестранцем, тогда как в Южной Европе он быстро сделался почти родным и рос в садах чуть ли не как туземное растение.

По этой-то причине, несомненно, он и сделался вскоре одним из любимейших в Западной Европа цветов, без которого не может и теперь обойтись почти ни одно торжество. В некоторых же местностях, как, например, в прелестном местечке Монтрё в Швейцарии, устраивается даже ежегодно особый праздник нарциссов. Праздник этот происходит обыкновенно в одно из первых воскресений мая.

В этот день все местечко преображается. Здания его украшают разноцветными флагами; гирляндами из нарциссов украшают вход в магазины, дома, училища; букеты нарциссов — в руках у всех дам, бутоньерки — в петлицах пиджаков и пальто у всех мужчин; нарциссами убираются конки,экипажи, гривы лошадей, осликов — словом, куда ни киньте взгляд, всюду пестреют нарциссы, и их легкий аромат наполняет не только все улицы, но чувствуется и в кафе, ресторанах, квартирах.

Праздник длится два дня, и центр его — мелодраматическое представление и битва цветов.

В первый день веселится скучающая богатая, не знающая, куда девать время и деньги, буржуазия, причем места на трибунах, откуда смотрят на представление и где происходит битва цветов, стоят от 5 до 20 и более франков; а на другой день веселятся люди с более скромными средствами: приезжие, студенты, приказчики, конторщицы, учителя и рабочие, и место на трибуне можно иметь уже за 1 франк.

Вот как описывает это празднество один из его очевидцев:

«Все трибуны украшены разноцветными флагами и амфитеатром окружают небольшой деревянный помост — сцену, декорированную зеленью и нарциссами. Напротив сцены, перед оркестром — хор молодых девушек в белых платьях. Они стройно исполняют довольно красивую мелодию, несколько, впрочем, однообразную, проходящую лейтмотивом через всю музыкальную часть интермедии «Метаморфоза Нарцисса». Простая, наивная интермедия рассказывает мифологическую историю красавца Нарцисса.

Роль Нарцисса играет артистка парижской комической оперы. Главная суть интермедии, впрочем, в танцах. Танцуют преимущественно дети, их около двухсот — мальчики и девочки от 8-9 лет и старше. Вот группа их высыпала на сцену. Шапочки, костюмы, платьица изображают стебли и лепестки нарциссов. Под управлением строгой дамы — режиссерши, очень похожей на школьную учительницу, дети исполняют пируэты, сплетаются и расплетаются в живописные гирлянды. У них, может быть, нет должной выправки — это школьники из начальных училищ, но в их движениях столько непосредственной детской грации, что публика от души поощряет маленьких артистов дружными аплодисментами.

Нарциссов сменяют более взрослые сирены в зеленоватых кисейных платьицах, затем выступают нимфы, наконец, общий танец, к нему присоединяется группа ребятишек в костюмах швейцарских поселян старинных времен. Мальчики — в коротеньких фраках, в манишках с зелеными галстуками, в соломенных цилиндриках; девочки — в белых длинных платьях с черными фартучками, в капорах и перчатках.

Вид этих ребят настолько потешен, что вызывает дружных хохот публики и столь же дружные аплодисменты. Дети тоже улыбаются, но сейчас же принимают серьезный вид и начинают танцевать, повинуясь указаниям строгой учительницы.

Пестрые костюмы ребят, нарядная публика на трибунах, обилие цветов, тенистые каштаны по ту сторону сцены — все это так красочно, так красиво…

Но вот кончается балет. Аллеи быстро поливают водой, и начинается корсо. Экипажи из цветов, белый слон, карусель, повозки торговцев цветами, кареты — все в нарциссах. Появляются автомобили с нарядными дамами. Публика осыпает их цветами и целым градом конфетти. Шутки, смех, остроты так и сыплются. Битва цветов принимает все более и более оживленных характер. В ней начинает принимать деятельное участие и вся толпа. Нарциссы сыплются с балконов, сыплются из окон, нарциссами забрасывают всех и все. Автомобили и экипажи переполнены цветами и конфетти, которые красиво пестреют в волосах и на костюмах. Веселье захватывает всех, даже флегматичнейших из немцев — немцев из Оберланда. А тем временем торговцы цветами конфетти торгуют так бойко, что товара не хватает и требуется подвозить все новые и новые партии.

И так продолжается до 6 часов вечера. Но вьет 6 часов, и моментально вокзалы и пристань переполняются народом: все спешат домой — кто в Лозанну, кто в Женеву, кто в Берн, а кто и в горы. Завтра ведь будни, и большинству придется засесть за работу. »

В Германии, в Марке, душистый (белый) нарцисс называют «белой женщиной» и говорят, что он в виде вампира сосет кровь людей. За тонкую же, окружающую цветок красную полоску его зовут «голова долой!»

В гораздо более розовом свете смотрят на него в Восточной Пруссии, где он считается символом весны и счастливого брака. Девушка, выйдя замуж, увозит нарцисс из родительского дома в свой новый дом и тщательно ухаживает за ним и холит его, чтобы он как можно лучше рос и развивался, так как, по поверью, от его красоты зависит и все счастье брака.

Нарцисс считают также талисманом против кровавого поноса и потому летом велят детям носить в кармане его луковицу. Раздавленные же его листья употребляют как средство, заживляющее раны и даже связывающее порванные жилы.

В настоящее время из всех народов особенно увлекаются нарциссами англичане. Они основали даже общество, специально посвятившее себя только культуре этого цветка и выведению его разновидностей, и тратят на эту затею громадные деньги.

Вывести хорошую разновидность нарцисса, как известно, дело далеко не легкое, а главное, оно требует много времени, так как конечного результата ждать надо несколько лет.

Обыкновенно для получения такой разновидности берут две луковицы, окраска цветов которых более всего подходит к намеченной цели, и опыляют искусственно их цветы, т. е. осторожно снимают волосяной кисточкой цветочную пыльцу с цветка одной луковицы и переносят ее на пестик цветка другой. Затем на такие опыленные цветы, во избежание всяких случайностей, надевают кисейные колпачки или мешочки и ждут, пока вызреют семена. Тогда их сеют в ящик с землей и, когда из них разовьются растения, пересаживают в небольшие горшочки.

В таком положении мелкие семенные нарциссы остаются два года. За это время у каждого из них успевает развиться крошечная луковка, но до цветения еще далеко. Чтобы получить цветение, надо пересадить их еще в грядки и ждать три или четыре года.

Вот сколько труда и времени надо положить, чтобы получить разновидность нарцисса. Но и здесь не всегда бывает удача, наоборот, неудавшихся опылений бывает гораздо более, нежели удачных, и приходится делать иногда целые десятки, даже сотни проб, прежде чем получишь желаемое.

Так, несколько лет тому назад все стремления любителей нарциссов были направлены к тому, чтобы получить чисто-белую разновидность, что являлось крайне трудным, так как характерная желто-красная кайма никак не хотела исчезнуть. Тогда принялись за опыты несколько садоводов, и наконец известной фирме братьев Барр удалось вывести эту редкость.

Полученный ими цветок, окрещенный именем одного из основателей этой фирмы Peter Barr, был хотя и не чисто-белого цвета, но обладал таким прелестным бледно-красноватым оттенком, что вызвал среди специалистов всеобщее удивление.

Каждая луковица этой новинки продавалась не менее чем за 500 рублей, а самые крупные стоили даже и дороже.

То же самое случилось и с трубчатым нарциссом с оранжево-красной чашечкой. Сколько пришлось положить трудов и проделать опытов, чтобы получить эту прелестную разновидность! Теперь, конечно, она уже довольно обыкновенна и стоит недорого, но в свое время ее появление положительно произвело среди специалистов сенсацию, и она ценилась чуть не на вес золота.

Словом, в Англии теперь с нарциссами происходит почти то же самое, что было двести лет тому назад с тюльпанами и гиацинтами в Голландии. Особенно безумствуют коллекционеры, которые ради того, чтобы прибавить к своей коллекции какую-нибудь, не имеющуюся еще у других любителей новинку, не жалеют никаких денег и платят иногда за самое ничтожное отклонение от какого-нибудь уже известного сорта бешеные деньги.

Скажем еще, что нарцисс был любимым цветком нашего великого писателя Тургенева, доказательство чего мы находим в оставшемся после него альбоме, куда он имел обыкновение, шутки ради, записывать все то, что ему особенно нравилось. Записи эти он делал неоднократно, и вот в одной из них за 1867 год на вопрос «какой из цветков ему больше всего нравится?» он ответил «Нарцисс». Любопытный альбом этот хранился у недавно умершей Виардо Гарсиа.

Источник